БЕЛЫЕ СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

26 778 подписчиков

Свежие комментарии

  • Толкун Жумаев
    аффтар - ты сам фуфлометчик еще тот. И не надо тут приплетать Владимира Резуна. Не надо сравнивать попу с пальцем. Дл...Олег Гордиевский ...
  • Залман Рабинович
    Не забывай корни свои. Ведь: "Жизнь - это затяжной прыжок из п*зды в могилу." Ф.Г.РаневскаяТаким было наше с...
  • Александр Владимирович
    ИВС мешал народу победить в ВОВ, а Ленин заминировал всю страну. Такой вот был "хитрый план" у Ильича: сначала собрат...Кедми назвал вино...

Олег Царев. Развал СССР воспринимаю как катастрофу, из которой мы до сих пор не выбрались

Олег Царев. Развал СССР воспринимаю как катастрофу, из которой мы до сих пор не выбрались

Мы, выросшие в бывшем СССР, все разрушаем до основания, а потом героически боремся с вызовами и очень дорого платим за победу. Разрушение Советского Союза, произошедшее 30 лет назад, в декабре 1991 года, прошло через судьбы людей катком. Про то, что для меня СССР тогда и сейчас, рассказал изданию Украина.ру:

- Олег, тридцать лет назад, в декабре 1991 года, развалился СССР, Горбачев объявил о своей отставке. Чем для тебя был СССР тогда, и чем является он сейчас?

— Для меня — Родиной, и я по-прежнему могу сказать — СССР для меня Родина, и я по-прежнему считаю себя советским человеком. Для меня это большая потеря.

Если взять советское время, то очень многие артисты, известные люди… в советское время — мы их знали с одной стороны, а в постсоветское узнали с другой. Многие талантливейшие режиссёры сняли удивительно хорошие фильмы в советское время и откровенную чушь после.

Окуджава, песнями которого мы заслушивались оправдал террориста Басаева, захватившего Беслан. Я взрослый сильный мужчина прятал слёзы возле памятника погибшим детям. Я стоял и плакал и ничего не мог с собой сделать. Туда к памятнику до сих пор приносят воду. Дети в захваченной школе умирали от жажды. А он оправдал террористов.

Можно сказать так, что от времени зависит, какие стороны человека демонстрируются в первую очередь. В советское время люди были добрее, приходили друг другу на помощь, была взаимовыручка. И фильмы были добрые, и песни были добрые.

Советский Союз рассыпался, и оказалось, одни и те же люди начали себя вести по-разному.

Мы выросли на фильмах о войне. Мальчиками во дворе играли в основном в войну. Очень жалели что не придется воевать. Были готовы отдать жизнь за Родину. Я так был воспитан. Больше того, я считаю, что это было правильное воспитание.

- В 1991 году на момент распада ты был за или против развала СССР? Как ты голосовал на референдуме?

— Я не голосовал на референдуме за развал Советского Союза. Я учился тогда в Москве, в МИФИ, факультет «Автоматики и электроники» (диплом «инженер-физик») и с большим скептицизмом относился к происходящему, мне не нравилось то, что происходит в стране, и уж точно я был против распада Советского Союза. Если бы мне пришлось голосовать, то я бы голосовал против.

- А что тебе не нравилось в стране на тот момент?

— Мы все были в одной стране, в одном большом Советском Союзе. Не было каких-то делений — «хохлы», «москали», «чурки». Мы все были одинаковые. Мы любили грузин, армян, мы любили друг друга за наши отличия — вспомните советские фильмы!

А сейчас мы разделились, сталкиваясь друг с другом. Мой дед на каких только стройках не работал, какие заводы не поднимал!

- Кто твой дед, и какие стройки поднимал? Как его зовут?

— Семья моего деда и мой дед был репрессирован, поскольку все старшие братья моего деда были белыми офицерами. Из всей семьи выжил только он один. Ковалёв Василий Георгиевич. Семью сослали в Сибирь. До Сибири никто из старших не доехал. Все умерли.

Дед тогда ещё совсем молодой, в то время как ссылали его семью учился в Ростове. К нему подошёл земляк-станичник. Сказал, что донесёт на деда, если он к вечеру не принесёт шубу. Шубы у деда не было.

Он умер от рака, когда я был маленький. Дед попал в лагеря, в систему Берии. Поскольку у него было хорошее образование — реальное училище — он оказался очень востребован. Его освободили, но он остался работать в этой системе, проработав на всех стройках атомного проекта.

Дед трудился в системе Средмаша (Среднего машиностроения — Ред) — Краснокаменск Забайкальского края, крупнейшее в России уранодобывающее предприятие; Чкаловск близ Ленинабада — первенец атомной промышленности СССР: из урана, добытого и обогащённого здесь, запущен первый атомный реактор и сделана первая советская атомная бомба.

Он был беспартийный, поэтому работал на должности главного механика, а не главного инженера. Приехал в Желтые Воды, на Украину в Днепропетровскую область, в рамках реализации нового проекта. Добычи урана. Могу предположить, что он заболел из-за облучения.

Я понимаю этих людей, понимаю, почему они были счастливы. Можно получить маленькое убогое счастье, купив себе большую яхту. Возможно это яхта и самая большая в мире, но счастье от этого менее убогим не станет. А советский человек, получал удовлетворение, когда в степи или в тайге на пустом месте построил гигантский завод, город, электростанцию! Как мой дед! Другие люди, другие масштабы, большая история большой сильной страны. Причастности к этому нас лишили.

- А какие у тебя убеждения были в 1991-ом, кем ты тогда был, коммунистом, демократом?

— Какие могут быть у студента убеждения?

- Вот я был либеральным демократом (только, упаси Бог, не в смысле сторонника партии Жириновского, а идеологически), как и сейчас. А ты кем был?

— Я не был. У меня не было каких-то политических воззрений. Я хорошо очень помню первые выступления Горбачева. Нравилось, что он говорит не по написанному, говорит своими словами, то, что общается напрямую с людьми. Чуть позже уже не нравился Горбачёв, но нравился Ельцин. Мало кто об этом помнит, но именно наш институт — МИФИ — выдвигал его в депутаты Верховного Совета.

Я не помню, что он говорил, но помню, как он держался. Уверенно, спокойно, размеренно все говорил. Нам нравилось то, что он критикует супругу Горбачева.

Я хорошо помню, как была гласность и перестройка, и всем это нравилось. Мы считали, что должна быть многопартийность, должно быть свободное мнение, должна быть конкуренция партий, конкуренция на производстве, в экономике. И только один студент, одногруппник, удивительно, но помню его фамилию — Гармаш, говорил о том, что все это кончится очень плохо. Студента этого отчислили за неуспеваемость — у нас много кого отчисляли. Учиться было сложно.

- А почему он считал, что кончится все плохо?

— Его родители вроде как были связаны с КГБ. Возможно, я так понимаю, он повторял то, что слышал дома. Когда все говорили о том, что капитализм лучше, чем социализм, я помню, как Юрий Поляков, романами которого мы зачитывались — «Апофигей», «Сто дней до приказа» — на это возражал, говоря, что капитализм бывает разный. И если в Советском Союзе будет капитализм, то это будет капитализм латиноамериканского образца, а не такой, как в Соединенных Штатах или в ФРГ. То есть будет капитализм со всеми его минусами, практически без плюсов. Коррупция, чудовищное расслоение, бедность.

- А ты верил ему?

— К сожалению, таких, как он, было меньшинство. Я помню, была тогда очень сильная эйфория. Но при всем при этом я всегда был против развала Советского Союза.

- О чем ты сожалеешь, и что считаешь для себя лично несделанным в то время и в те дни?

— Ну, не знаю… Я бы такого не сказал. Я первый среди студентов-мифистов пробил в деканате свободное распределение и распределился на Украину. У нас до этого было в основном распределение по закрытым атомным станциям и закрытым научным институтам. Я распределился на ДМЗ — Днепропетровский машиностроительный завод.

- Кем?

— Инженером. Я первый из студентов МИФИ экстерном сдал экзамены, практически на год раньше окончил институт для того, чтобы начать быстрее новую, другую жизнь.

- Скажи, пожалуйста, как сложилась твоя жизнь после развала СССР?

— Поскольку я электронщик, первый мой бизнес был компьютерный, и у меня была одна из крупнейших фирм в этом бизнесе. Я создал сначала маленькую фирму, потом она стала одна из крупнейших на Украине. На каком-то этапе я вышел из компьютерного бизнеса и купил предприятие-банкрот — Днепропетровскую бумажную фабрику.

У нее были трехгодичные долги по заработной плате, предприятие стояло около трех лет. На территории работало два пункта по приему металлолома. Оборудование рабочие, не получавшие зарплату, потихонечку сдавали в металлолом.

Предприятие поэтому продавалось за копейки. Я запустил это предприятие. И я вам скажу, что удовольствие, когда ты делаешь что-то действительно большое, запускаешь некий большой, глобальный проект — это радость созидания. Это большое удовольствие! Долги предприятия и долги по зарплате года три погашал.

И если отбросить политику и все такое, я создал прибыльное, хорошее, большое предприятие, поднял, модернизировал, и мне очень жаль не то, что его забрали у меня после 2014 года — жалко, что его порезали на металлолом. Я в принципе, его мог дистанционно отключить, когда был вынужден уехать из Украины, оно управлялось с контроллеров и компьютеров, и, если бы я его отключил, его нельзя было бы запустить. Но не стал. Жалко было предприятие.

Мне жаль, что дело всей моей жизни, достаточно большое предприятие, разрезали на металлолом — команда Корбана, Филатова, Астиона и Кашляка распродала, уничтожила предприятие, людей уволила. У них не хватило мозгов очень прибыльный производственный бизнес просто поддерживать. Хоть все было уже отлажено.

Этому предприятию было больше ста лет. На нем работали рабочие династии. С этого предприятия рабочие уходили на фронт, и потом, кто выжил после войны, возвращались и работали на нем. Мы привели в порядок памятник на нашей территории солдатам и рабочим фабрики, погибшим на фронте, и полуразрушенный памятник Ленина. Восстановление предприятие, остановившееся и полуразрушенное после перестройки, мы начали с восстановления памятников.

Фабрику после того, как я провёл модернизацию, надо было только поддерживать, все было налажено. Оборот этого предприятия был более трёх миллионов долларов в месяц при рентабельности десять пятнадцать процентов. Я надеялся, что ради получения прибыли они его сохранят. Но они его просто уничтожили. Это было единственное украинское предприятие, которое, кроме всего прочего — картона, форматной бумаги, салфеточной и туалетной бумаги, производило белую офсетную бумагу. Теперь украинскую книгу можно напечатать только на импортной бумаге.

- А чем ты еще занимался?

— Было много разных других бизнесов. Хлебокомбинаты, сельское хозяйство, сеть заправок и магазинов. Весь этот бизнес был производственный, несвязаный с бюджетными деньгами. Это были рабочие места, это были люди.

- А когда ты женился?

- В 1994. Жену зовут Лариса.

- Расскажи, как вы с ней познакомились.

— Я познакомился с ней в банке, мне нужен был бухгалтер. Я познакомился с красивой девушкой, она стояла в кассу передо мной. Узнал, что она бухгалтер, взял у нее телефон. И пригласил к себе на работу.

- Сначала она работала, а потом уже женились?

— Она мне сдала годовой отчет, но я не смог наградить ее за это премией! Не получилось! От денег отказалась. Откупиться не получилось и пришлось жениться. Это я так шучу.

- Это во время работы на бумажной фабрике?

— Нет, это еще был первоначальный небольшой бизнес.

- Кстати, а почему ты школу закончил в Тернополе, но переехал после Москвы в Днепропетровск?

— Меня воспитывала одна мама. Мы жили в Тернополе, а в Днепропетровской области жили родители отца. Папа, который жил со своей новой семьей, мне оставил однокомнатную квартиру в Днепропетровске. Вскоре ко мне из Тернополя перебралась и мама.

- А если сравнивать Днепропетровск и Тернополь, какие различия? Что тебе нравилось в Тернополе, что нравилось в Днепропетровске, а что наоборот не нравилось там и там? Можешь сравнить эти города?

— Тернополь — очень красивый город. Гигантское озеро, которое тогда называли Комсомольским (сейчас не знаю, как его называют), гидропарк, очень зеленый город… Город во время Великой Отечественной войны — его называли «Второй Сталинград» — немцы за него бились, как наши во время Сталинграда — практически полностью был разрушен, а потом отстроен силами всего Советского Союза.

Вновь построенные новые улицы назывались именами героев Советского Союза, погибшими при освобождении города. На моей памяти только украинские фамилии. Новых улиц, начиная с перестройки, не построили, а старые переименовали. Заводы все стоят. Население в основном работает в Польше.

Я до сих пор помню с советского времени, что город был второй в Советском Союзе по чистоте, и, наверное, по зелени и красоте. Город, конечно, очень красивый. В то время в Тернополе все говорили на русском.

В Москве в советское время мы постоянно ездили в стройотряды, в походы, а до этого ездил к дедушке-бабушке в Днепропетровскую область. Там каждый год работал. Там были ставки с раками и рыбой, речка Волчья, посадки… Представьте, едешь на мотоцикле вдоль такой посадки из диких абрикосов, разделяющей поля, а на дороге желтый ковёр из осыпавшихся плодов. Их настолько много, что никто не собирает.

А они вкусные, сладкие. За мотоциклом тянется след давленных фруктов. А Днепропетровск, конечно же, был немножко грустноват. Гигантские заводы, было достаточно мало зелени, отсутствие гор, большая, но медленная река, летом зеленая. Но с течением времени я полюбил Днепропетровск.

- А что тебе больше всего понравилось?

— В первый свой приезд, выхожу с ЖД-вокзала, иду по городу, думаю — все девушки, как модели! Реально южнорусские девушки очень красивые. Русские все красивые, но особенно они красивые в Новороссии, в Южной России, где произошло смешение разных народов.

- Как ты оцениваешь достигнутое тобой сегодня, как успех, серединка на половинку или неудачу, и как это связано с крахом СССР?

— У меня была и есть яркая, насыщенная жизнь. Причем у меня нет сомнения, что был бы Советский Союз, что моя жизнь была бы не менее яркая и не менее насыщенная. Нет ничего увлекательнее, чем заниматься наукой.

- Ты был бы ученым?

— Я с первого курса занимался учебно-исследовательской работой, готовил материалы для кандидатской. Тема моей так и не дописанной кандидатской — "Радиационная стойкость полупроводников". Надо было добиться, чтобы электроника могла долго работать в космосе. Советский Союз развалился — всю эту работу пришлось оставить.

Когда я поступал, американцы разрабатывали систему СОИ — «звездных войн». Когда я поступал, ребят, которые особенно хорошо сдали физику, собрали в отдельную группу. Я был многократный победитель областных олимпиад по физике, математике и химии. Поэтому поступил легко. Куратором нашей группы был ректор института — Александр Всеволодович Шальнов.

Я был старостой этой группы, хотя и не был самый старший по возрасту — у нас ребята были после армии. В общем, меня одногруппники и деканат выбрали старостой группы. У нас действительно собрались талантливые и очень хорошие ребята. Если бы Советский Союз не развалился, уверен, что нам было бы, чем заняться.

Курс очень хороший, и специальность была очень интересной.

- Ты был бы сейчас профессором, доктором физико-математических наук?

— Не знаю, насколько профессором. Возможно профессором, а может и не профессором. Возможно, я был бы где-то на производстве или на атомной станции, или где-то еще, мне всегда нравилось большее реальное дело. Но то, что это было бы сочетание науки и производства — это я знаю точно.

- Лично ты как оцениваешь сегодняшнюю ситуацию на постсоветском пространстве? От Владивостока до Ужгорода, от Душанбе до Минска?

— Я расцениваю развал Советского Союза как катастрофу, из которой мы до сих пор еще не выбрались.

- Что это значит?

— Это значит, что ситуация не улучшается пока.

- В чем это заключается? Почему ты так считаешь?

— Потому что у нас была революция, потом был развал Советского Союза, и каждый раз мы разрушаем все практически до основания. Мы потом героически справляемся с вызовами, но платим за победы дорого. Лучше было бы, чтобы Россия, как Европа, шаг за шагом постепенно развивалось.

- Что сегодня для тебя важно? Семья, достаток, успех, политическая стабильность, и почему?

— Однозначно семья на первом месте.

- Почему?

— Я недавно из-за врачебной ошибки потерял дочь и переосмыслил всё, что было, и всё, что есть.

- Что ты считаешь личным достижением за эти тридцать лет?

— Очень важно себя не предать, а самое мое лучшее достижение: это мои дети — Игорь, Катя, Оля и Максим. Катя умерла…

Олег Царев

Картина дня

наверх